Ночной кошмар [= Властители душ ] - Дин Кунц

К концу третьего дня, девятнадцатого апреля, находясь по-прежнему в добром здравии, Кингман принял участие в эксперименте по визуальному восприятию - так ему объяснили. Днем ему показали два кинофильма и после каждого предложили ответить на вопросы по поводу увиденного. Ответы его были вовсе не важны, но Салсбери зафиксировал их просто потому, что привык заполнять каждый пустой клочок бумаги в своей лаборатории. Целью эксперимента было лишь одно: пока Кингман смотрел фильмы, три часа подряд в него закачивались подсознательные программы, которые должны были изменить его привычки и убеждения - те пять, которые выбрал Салсбери.

События следующего дня, двадцатого апреля, подтвердили эффективность наркотика Салсбери и его подсознательных программ. За завтраком Кингман потянулся за шоколадным батончиком и отшвырнул его прочь, откусив кусочек, быстро извинившись, он выскочил из-за стола в ванную комнату, где его вырвало. За обедом он умял четыре порции брокколи в масле со свиными отбивными. Днем, когда Салсбери вышел с ним прогуляться по усадьбе, Кингман добрых четверть часа играл с несколькими сторожевыми собаками. После ужина, когда Салсбери и Даусон принялись обсуждать вечный вопрос об объединении общественных школ на Севере, Кингман вступил в спор как убежденный либерал, всю жизнь радевший о всеобщем равноправии. И наконец, не догадываясь о том, что у него в спальне установлены две видеокамеры, передающие на мониторы его жизнь в закрытом крыле дома, он прочитал молитвы, отходя ко сну.

Даже сейчас, стоя рядом с безжизненным телом, Даусон блаженно улыбался, рассказывая об этом Клингеру.

- Ты бы видел это, Эрнст! Это было ужасно волнующе. Огден взял атеиста, грешную душу, которой суждено было гореть в аду, и превратил его в уверовавшего в Иисуса Христа праведника, и всего за один день!

Салсбери чувствовал себя не в своей тарелке. Он поерзал на скамейке, затем, не обращая внимания на Даусона, уставившись куда-то в лоб генералу, произнес:

- Кингман покинул поместье двадцать первого апреля. Я тотчас же сел за разработку самой важной серии подсознательных команд, той самой, которую мы втроем обсуждали сотни раз, - программы, которая дала бы мне возможность полного и постоянного контроля над мозгом объекта с помощью кодовой фразы. Пятнадцатого июля я закончил эту разработку. Сюда мы вновь привезли Кингмана восемнадцатого, то есть два дня назад.

- Он ни о чем не подозревал? - спросил Клингер. - Не разочаровался во всем том, что его заставляли проделывать?

- Совсем наоборот, - возразил Даусон. - Он был доволен, что я именно его использую в таком серьезном проекте, даже если он и не вполне понимает его суть. Он видел в этом знак моего особого к нему доверия. И думал, что если он окажется полезным в работе Огдена, то продвинется по службе быстрее, чем рассчитывал. В его поведении не было ничего особенного. Такими бывают все молодые стажеры, это дело обычное.

Устав стоять, генерал подошел к ближайшему компьютерному столу, выдвинул стул и уселся на него. Он почти полностью скрывался в тени. Зеленое свечение экрана захватывало его правое плечо и часть грубого лица. Он был похож на тролля.

- Ладно. К пятнадцатому вы закончили программу. Восемнадцатого сюда снова явился Кингман. Ты накачал его наркотиком...

- Нет, - перебил Салсбери. - Раз наркотик уже был введен подопытному, увеличивать дозу нет необходимости, даже и годы спустя. Когда приехал Кингман, я тут же приступил к программе подсознательного контролирования. Вечером я показал ему несколько фильмов. После этого - предпоследней ночью - он очень плохо спал. Он проснулся дрожа, весь в поту. Он был испуган, его тошнило. Не успел отдышаться, как его вырвало рядом с кроватью.

- Лихорадка? - уточнил Клингер.

- Нет.

- Ты не думаешь, что это была запоздалая реакция на наркотик - спустя полтора месяца?

- Может быть, - откликнулся Салсбери. Но про себя подумал, что очевидно дело было не в этом. Он встал со скамейки, подошел к своему столу в темном углу комнаты и вернулся с компьютерной распечаткой. - Это запись состояния Кингмана во время сна между часом и тремя ночи. Это критический период. - Он протянул листки Даусону. - Вчера я показал Кингману еще два фильма. Они завершили программу.

Этой ночью он умер в постели.

Генерал присоединился к Даусону и Салсбери, которые стояли у прозекторского стола, при свете лампы начали читать свиток компьютерной распечатки длиною в два ярда.

ЧАСТИЧНОЕ РЕЗЮМЕ

ПРОГРАММА МЕДИЦИНСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ

БК/ОБ РЕП 14

ЗАПИСАНО: 6-10-76

РАСПЕЧАТКА: 6-10-76

РАСПЕЧАТКА

ЧАСЫ МИН СЕК СЧИТЫВАНИЕ

0100 00 00 ЕЕГ - ЭТАП 3 СОН

0100 01 00 ЕЕГ - ЭТАП 3 СОН

0100 02 00 ЕЕГ - ЭТАП 4 СОН

0100 03 00 ЕЕГ - ЭТАП 4 СОН

0100 04 00 ЕЕГ - ЭТАП 4 СОН

Клингер спросил:

- Так вы подключали к Кингману столько машин, пока он спал?

- Почти каждую ночь он проводил здесь. С самого начала, - пояснил Салсбери. - Первые дни это даже не требовалось. Но к тому времени, когда для меня уже стало необходимым пристально наблюдать за ним, он попривык к машинам и научился засыпать, опутанный всеми этим проводами.

Рассматривая распечатку, генерал заметил:

- Не очень-то я понимаю, в чем тут дело.

- Я тоже, - сознался Даусон.

Салсбери подавил усмешку. Еще несколько месяцев назад он осознал, что его единственная защита от двух этих акул - уникальное специальное образование. Он никогда не упускал возможности продемонстрировать его им - и подчеркнуть, что, если они надуют его, никому из них никогда не завершить исследований или не справиться с неожиданным научным кризисом после того, как исследования будут завершены.

Указывая на первые несколько строк распечатки, он пояснил:

- Четвертая стадия сна - самая глубокая. Чаще всего она наступает, когда человек только заснет. Кингман лег около полуночи, в двадцать минут первого он заснул. Как раз здесь видно, что четвертого этапа сна он достиг через двадцать две минуты.

- А в чем тут важность? - осведомился Даусон.

- Четвертый этап больше других напоминает кому, - ответил Салсбери. - Электроэнцефалограмма показывает нерегулярные большие волны - несколько циклов в секунду. Спящий при этом не двигается. На четвертом этапе сна сознание находится почти в коматозном состоянии, все органы чувств абсолютно бездействуют. Бодрствует только подсознание. Вспомните, в отличие от сознания, подсознание никогда не засыпает. Но поскольку органы чувств отключены, то единственное, чем может заняться подсознание на четвертой стадии, это играть с самим собой. И вот подсознание Кингмана получило нечто уникальное для игры.